Vaysport.com

Вернуться   Vaysport.com > Другое > Оффтоп

Ответ
 
Опции темы Опции просмотра
Старый 02.11.2017, 08:53   #1051
aslan1
Участник
 
Аватар для aslan1
Автор Темы Старый
 
Регистрация: 03.03.2013
Сообщений: 2,764
vCash 4363.
Заплатить
Сказал(а) спасибо: 438
Поблагодарили 1,009 раз(а) в 471 сообщениях
Страна:
По умолчанию

Передел Чечено-Ингушетии

23 февраля 1944 года началась депортации чеченцев и ингушей в Казахскую ССР, а уже 7 марта Чечено-Ингушская АССР указом
Президиума Верховного Совета СССР была упразднена. На части территории упразднённой автономии была образована Грозненская область,
а остальные территории были поделены между соседними Грузинской ССР, Дагестанской и Северо-Осетинской АССР.

Северной Осетии отошли северная и центральная части Пригородного района, а также Ачалукский, Назрановский и Пседахский районы,
западная часть Сунженского района и Малгобек.
Джерах-Мецхальский совет Пригородного района отошёл Грузинской ССР.
В записке НКВД СССР № 145/Б в ГКО «О ликвидации Чечено-Ингушской АССР и об административно устройстве её территории» помещены разъяснения к изложенному в документе, подписанные наркомом внутренних дел СССР Берия:
«Предполагалось раньше включить в состав Кабардино-Балкарской АССР два района — Пседахский и Малгобекский.
Однако, учитывая, что колхозы Кабардино-Балкарии обеспечены пашней в два раза больше, чем в Северной Осетии, нашли целесообразным Пседахский район передать Северной Осетии...».
Кроме того, к Северной Осетии отошла часть Курпского района Кабардино-Балкарской АССР, где до депортации также проживали ингуши.
По решению Северо-Осетинского обкома от 8 мая того же года в отошедших к Северной Осетии территориях была заменена чеченская и ингушская топонимика (Пседахский район получил название Аланский район, а имеющие огромное историческое значение для ингушей село Ангушт, по которому они получили своё название и где в 1770 году они подписали присягу на верность России, стало называться Тарское).
*На территорию отошедших к Северной Осетии районов переселилось 55 тыс. человек, в том числе 26 тыс. осетин из высокогорных населённых пунктов Юго-Осетинской АО и 15 тыс. осетин из Северо-Осетинской АССР*;
переданная Грузии территория оставалась незаселённой.

После того, как 16 июля 1956 года Верховного Совета СССР издал указ «О снятии ограничений по спецпоселению с чеченцев, ингушей, карачаевцев и
членов их семей», тысячи ссыльных начали стихийное возвращение в родные места.
Когда встал вопрос о восстановлении Чечено-Ингушской АССР, некоторые партийные руководители северокавказских республик возразили.
Так, *Секретарь Северо-Осетинского обкома КПСС В. М. Агкацев выступал против возвращения Чечено-Ингушетии районов, переданных Северо-Осетинской АССР*. Свою позицию он мотивировал тем, что эти районы заселены в основном осетинским населением.
В то же время он считал, что для расселения чеченцев и ингушей следует отдать прежнюю территорию, а также часть районов Грозненской области,
не входивших ранее в Чечено-Ингушскую АССР.
В конечном итоге, 24 ноября того же года, президиум ЦК КПСС принял постановление о восстановлении национальной автономии чеченского и ингушского народов.
Чечено-Ингушская АССР была восстановлена, но в несколько иных границах — Пригородный район (кроме Джейраховского ущелья) остался в составе Северной Осетии.
*Помимо этого в составе Северо-Осетинской АССР остались 5–7-километровая полоса бывшего Пседахского района Чечено-Ингушетии, связывающая Моздокский район с остальной Осетией, а также правобережная часть Дарьяльского ущелья, узкая полоса от границы с Грузией до р. Армхи. В состав Чечено-Ингушской АССР были возвращены территории бывших Пседахского (кроме с. Хурикау), Ачалукского и Назрановского районов.

Будучи ещё в Казахстане, глава ингушской семьи получал отметку в личном деле, определявшую места её проживания по возвращению.
При этом, ни один из ингушей не получил предписание селиться во Владикавказе или в Пригородном районе Северо-Осетинской АССР.
Несмотря на это, ингуши в массовом порядке начали возвращаться в Пригородный район.
Как и чеченцы, они стремились поселиться в своих родных местах, но их дома к тому времени были заняты уже другими людьми.
В директиве под грифом «секретно» Председателя Совета Министров Северо-Осетинской АССР Б. Зангиеваот 31 октября 1956 года, направленное председателю Назрановского райисполкома С. Г. Хадарцеву, содержался запрет «учреждениям и частным лицам продавать дома или сдавать жилплощадь под квартиры ингушам, вернувшимся из поселения».
В декабре 1956 года в Коста-Хатагуровском (ныне Назрановском) районе дело даже дошло до столкновений, когда вернувшийся с семьёй ингуш предъявил свои права на дом, занятый осетинской семьёй (тогда в драке погиб 1 ингуш, ещё 3 осетина получили ранения).
В начале 1957 года министр внутренних дел СССР Н. П. Дудоров сообщил в ЦК КПСС:«Прибывшие в Северо-Осетинскую АССР ингуши численностью 5700 человек отказались выехать в Алагирский, Кировский и другие районы республики и требуют расселения их в районе гор. Орджоникидзе».
Многие ингуши селились или покупали дома, но при этом не прописывались.

Движение ингушей за возвращение Пригородного района

Идеи «возвращения земель» и «восстановления исторической справедливости» были популярны среди ингушей со времён возвращения из депортации.
Так, в январе 1957 года ингушская делегация (37 человек) ездила в Москву с ходатайством о передаче Пригородного района в состав Чечено-Ингушской АССР.
31 января она была принята в отделе партийных органов ЦК КПСС по РСФСР.
На этой встрече делегаты от ингушей обосновывали «исторические права» своего народа на территорию Пригородного района и нежелание ингушей жить «под властью осетин».

В 1963 году руководство Северо-Осетинской АССР частично изменило границы района, исключив из него часть посёлков с ингушским населением и присоединив территории на левом берегу Терека (ныне большая часть района к западу от Владикавказа, бывший Орджоникидзевский район).
В декабре 1972 году группа активистов ингушского национального движения направила в ЦК КПСС письмо «О судьбе ингушского народа»,
в котором поставила вопрос о возвращении Пригородного района и о восстановлении ингушской автономии.
Однако открыто требования вернуть Пригородный район впервые прозвучали 16-19 января 1973 года, во время открытых выступлений ингушской интеллигенции в городе Грозном. Как замечает И. М. Базоркин, после событий 1973 г., положение ингушей в Пригородном районе несколько улучшилось. Ингушский язык появился в школах, в район начала поступать литература на ингушском языке, на радио и телевидении начались передачи на ингушском языке, и впервые ингуши появились среди депутатов Орджоникидзевского горисполкома и Пригородного райисполкома.

В начале 1980-х гг. этнополитическая ситуация в регионе резко накалилась.
Были отмечены волнения среди осетинского населения ряда сёл Пригородного района (Октябрьское, Камбилеевское, Чермен).
На многолюдных собраниях прозвучали требования о принудительном выселении ингушей за пределы Северо-Осетинской АССР;
появились листовки с угрозами в адрес ингушей. Кульминацией стали массовые беспорядки 24-26 октября 1981 года в Орджоникидзе,
вызванные убийством "ингушом" таксиста-осетина.
Проходившая в городе похоронная демонстрация быстро переросла в выступление против республиканского руководства.
Для наведения порядка в столицу ввели армейские части. В центральных районах города развернулись столкновения военных с митингующими.
Наиболее радикально настроенная часть демонстрантов атаковала тюрьму и попыталась пройти в ингушский район, но были остановлены войсками
. Более 800 человек были задержаны, 40 из которых получили различные сроки лишения свободы.
ЦК КПСС 14 января 1982 года издал постановление «О крупных недостатках в работе Северо-Осетинского обкома КПСС по идейно-политическому, интернациональному воспитанию трудящихся» и освободил Первого секретаря Северо-Осетинского обкома партии Б. Е. Кабалоев от должности.
Совет Министров ввёл в Пригородном районе временное ограничение прописки граждан, но ингуши расценили этот шаг как дискриминацию прав представителей ингушского этноса.

Напряжённость в осетино-ингушских отношениях продолжала сохраняться на протяжении 1980-х гг.
Комиссия ЦК КПСС, выезжавшая в 1987 году в Северо-Осетинскую и Чечено-Ингушскую АССР с целью проверки выполнения постановления ЦК от
14 января 1982 г., установила, что за 1984-1986 гг. в регионе было зафиксировано более 100 «националистических проявлений», в том числе убийства и избиения «на почве неприязненных отношений между ингушами и осетинами».
По свидетельству комиссии ЦК КПСС, местные осетинские власти проявляли «невнимательное отношение к населённым пунктам,
где преимущественно живут ингуши и кумыки.
В этих сёлах хуже развита материальная база учреждений культуры, народного образования, сферы обслуживания».

Последний раз редактировалось aslan1; 02.11.2017 в 09:12.
  Ответить с цитированием
Старый 02.11.2017, 09:12   #1052
aslan1
Участник
 
Аватар для aslan1
Автор Темы Старый
 
Регистрация: 03.03.2013
Сообщений: 2,764
vCash 4363.
Заплатить
Сказал(а) спасибо: 438
Поблагодарили 1,009 раз(а) в 471 сообщениях
Страна:
По умолчанию

Типологически схожим с антиВайнахским погромом "1958" года в Грозном является
антиингушский погром(бунт) в г. Орджоникидзе в октябре 1981 года.

Характерно, что события 24-26 октября 1981 года в г. Орджоникидзе нигде не упоминаются (!).

События в Орджоникидзе освещены лишь в одной работе, выявленной ингушским краеведом Б. Газиковым.
Ю. Шараев объясняет истоки антиингушского погрома тем, что в конце 70 – начале 80-х годов в связи с общим ухудшением экономической ситуации в СССР усугубилось социальное напряжение между двумя народами в Пригородном районе и городе Орджоникидзе.
«Обе республики – Северная Осетия и Чечено-Ингушетия – находились в числе особенно неблагополучных районов.
Заметная инфляция, сложности с жильем, ухудшение снабжения продуктами питания, в Чечено-Ингушетии – безработица, особенно среди молодежи, коррупция, в конце брежневской эры доходящая до беспредела, рост преступности.
Обе республики – районы произрастания конопли и мака, поэтому всплеск наркомании, поразивший в это время страну, особенно сильно затронул их. Разворачивающиеся на этом фоне межнациональные столкновения приобретали особенно обостренный и жестокий характер.
Каждое событие, в той или иной степени касавшееся взаимоотношений осетин и ингушей, приобретало особую окраску, обрастало слухами и домыслами,
что усугублялось отсутствием какой-либо официальной информации. Каждая драка, каждое преступление рассматривалось сквозь призму национальной вражды, как покушение на национальное достоинство».

Никаких улучшений социального порядка для ингушей Пригородного района после 1973 года не наступило:
их не прописывали, им не продавали легально дома и квартиры;
они работали, за очень малым исключением, только на неквалифицированных работах;
в научной и общественной жизни шел мощный процесс санкционированных свыше псевдонаучной фальсификаций на доктринальном и
практическом – «археологическом» уровне об этноисторической «второсортице» ингушского народа в этногенезе Кавказа.
Традиционная этноконфликтогенная ситуация опасно подкреплялась многочисленными криминальными сюжетами с летальными исходами.

В это время в Северной Осетии и сопредельных регионах «успешно» орудовали банды, убивавшие шоферов, причем среди убитых были люди всех национальностей. Но ловко распространяемые в Осетии слухи о кровавых убийствах (не только шоферов) приписывали ингушам.
Именно как преднамеренные акции против осетин. Что особенно важно: в этих слухах самым главным мотивом была «генетическая жестокость» ингушей,
их традиционная тяга к «осетиноубийству». Этот мотив был подкреплен историческими «справками» и байками о кровожадной природе ингушей,
что позволяет говорить о существовании специальной лаборатории этих слухов и эффективных каналах распространения.
В конце концов все это привело к тому, что «неприязнь и ненависть к ингушам превратились в культ».

Санкционированный и искусно распаляемый расистский психоз в Осетии привел к тому, что руководство республики (в едином с народными массами угаре) в ноябре 1981 года «назначило» в убийцы вырезанной вместе с детьми в с. Базоркино (Чермен) осетинской семьи Калаговых (убитых своими близкими родственниками Кокаевыми) ингушей Мержоевых.
Троих мужчин, вопреки правосудию, замучили по всем канонам палаческой инквизиции:
одного сразу забили насмерть, запытав в правоохранительных органах «цивилизованной» Осетии,
второму и третьему оставили жизнь инвалидов:
без глаз и почек в тюремном заключении сроком на 10 лет
.

Известный журналист О.Чайковская в свое время писала об этой очередной ингушской трагедии следующее:
«Произошло это убийство в Пригородном районе Северной Осетии…, была убита семья Калаговых:
муж, жена и трое детей.
В воспаленной атмосфере национальной вражды североосетинские власти стали искать преступников среди ингушей – и нашли, разумеется.
Была арестована некая женщина (с репутацией побирушки и потаскушки), она немедля "призналась" и стала указывать как на своих соучастников на разных людей – они все, как один, были ингушами.
Арестованные тоже все, как один, "признались", сведения об этих их "признаниях" были обнародованы и произвели в республике огромное впечатление, занялось пламя националистической истерии, средства массовой информации усиленно его раздували, все громче слышались крики:
"Долой ингушей из республики!" – и, наконец, начались погромы.

Трое суток шли насилия и убийства, только вмешательство армейских спецчастей прекратило бесчинства.
А следственное дело между тем разваливалось, пошли жалобы, у многих подследственных оказалось твердое алиби (с вмешательством Прокуратуры СССР их освободили), в Северную Осетию был послан следователь по особо важным делам при прокуроре РСФСР Мансур Валеев, он обнаружил грубейшую фальсификацию материалов дела, факты самого жестокого насилия над подследственными, и в связи с этим возбудил уголовное дело против фальсификаторов и насильников.
Он начал было подлинное расследование, но тут грянул гром!
Тогдашние местные власти обратились в ЦК КПСС с жалобой, утверждая, что следствие пытается запутать очевидное дело и тем спасти преступников от наказания.
Вмешательство ЦК КПСС было крайне резким:
Мансур Валеев был снят со своей должности.
Следствие вернулось на прежние пути, и было столь же безрезультативным…

Иса Костоев нашел и доказал… целой системой неопровержимых доказательств (через 7 лет! – М.Я.)…: убийство несчастной семьи не имело никакого отношения к национальным проблемам, убийцей был родственник погибших (осетин), преступление чисто уголовное и было совершено ради денег».
Убийца Валерий Кокаев был осужден лишь через 12 лет после совершенного им преступления, а две группы арестованных по делу ингушей были замордованы, изувечены и запытаны насмерть…


В октябре же 1981 года похороны очередной жертвы – таксиста – вылились в антиингушские манифестации, митинги и погромы.
Погром ингушей в октябре 1981 года в г. Орджоникидзе так же, как и антивейнахский в г. Грозном в августе 1958 года, был управляемым этнонациональным конфликтом в форме массовых беспорядков, которые сопровождались массовыми погромами и избиениями ингушей;
требованиями к властям об их депортации, антисоветскими лозунгами и призывами с применением оружия
.
В материале журналиста Ю. Шараева и воспоминаниях жительницы г. Орджоникидзе А. Базоркиной (у первого очень подробно,
у второй – крупными штрихами) довольно четко представляется картина антиингушского погрома, перешедшего в антисоветсткий бунт в таком идеально безмятежном советском раю, каким была в СССР Осетия.
Типично криминальное убийство на почве сбыта наркотиков таксиста – осетина из села Октябрьского (пригорода Орджоникидзе), где положение ингушей после возвращения из депортации было как бедных родственников, мгновенно переросло из бытовой драмы в общественно значимое событие с ярко выраженной этнической направленностью.
Процессия родственников, сельчан, сочувствующих, разрастаясь до сотен человек, пешком пошла из Октябрьского в город.
По улице Кирова, центральной улице Мира гроб демонстративно (со всеми сопутствующими подобному массовому мероприятию истероидными проявлениями) был установлен перед обкомом партии.
Традиционная советская атрибутика:
памятник Серго Орджоникидзе, трибуна с красным кумачом, быстро организованный митинг с постоянными взываниями к первым лицам республики (в частности, к Б. Кабалоеву) вкупе с четко антиингушской направленностью речей «скорбящих по таксисту» должны были стать для власти грозным сигналом.
И стали.
Власть ответила на него так, как всегда (в Грозном, Тбилиси, Новочеркасске):
пулями.
Неумение и нежелание Кабалоева и Ко (так же, как и Апряткина сотоварищи в 1973 году) говорить с возбужденной и накачанной расистским психозом массой людей накалило ситуацию до «разгула той стихии, которая три дня смерчем гуляла по городу» (Шараев).
«Стихия» имела два главных вектора направления – обком, для доступа к вертушке, чтобы «говорить с Москвой» и лично с председателем КГБ СССР Ю. Андроповым. Это удалось в связи с полнейшей парализацией воли товарища Кабалоева и его героических помощников, которые пытались защитить главного коммуниста советской Осетии от впавших в антиингушский раж рядовых граждан.
Второе направление и главное для зачинщиков и активистов – ингушские анклавы и все, попавшие под руку «горячих осетинских парней» ингуши.
Толпа, митингующая на площади перед обкомом, и отдельные «пассионарии», которые ворвались в святая святых осетинской партии – коридоры и кабинеты обкома, – были жестоко избиты в первый же вечер (24 октября) курсантами высшего военного командного училища им. Кирова МВД СССР, готовившего профильных офицеров внутренних войск, т.е. усмирителей мятежей. Из свидетельства жительницы Иоевой Р. (ассирийки, проживавшей в г. Орджоникидзе): «…В 1981 году, когда осетины поднялись на повторное выселение ингушей, я неожиданно спасла жизнь ингушу, преподавателю из села Верхние Ачалуки Базиеву Курейшу.
Он, весь избитый и окровавленный, бежал с площади Советов, где происходил осетинский митинг, и, добежав до ул. Ленина, упал в бессознательном состоянии. Я встала над ним и стала кричать – звать на помощь. На мой зов прибежали милиционеры, и Базиева погрузили в машину, хотели увезти, а осетины, которые за ним гнались, старались любым путем перевернуть машину. Но все обошлось благополучно перевернуть не удалось, и Базиев был спасен. Этот случай в те дни был не единственный…».

На следующий день (25 октября) начальство из Москвы в лице главного переговорщика, все того же председателя Совета министров РСФСР Соломенцева, Чурбанова (на тот момент первого заместителя МВД СССР) и других вкупе с осетинским партактивом встретились с народом для беседы по поводу случившегося. Но выступления граждан Осетии неожиданно для власти перетекли в жесткое социально-политическое русло:
"К микрофону пробралась женщина, родственница убитого.
В выступлении она говорила о росте преступности, коррупции среди руководства, о том, что проблемы не решаются.
Обращаясь к стоящему на трибуне начальству, она спросила:
«До каких пор будут продолжаться эти безобразия?".
Ее выступление вызвало всеобщую поддержку.
После нее попыталась взять ответное слово А.И. Мельникова – секретарь Северо-Осетинского обкома КПСС, но слушать ее не стали:
слова тонули в шуме, криках.
К микрофону подходили люди из толпы.
Говорили о социальных проблема, преступности, коррупции, проблемах молодежи и т.д.
Один из ораторов заговорил о трудностях с продуктами… Митинг приобретал непредвиденный властями характер.
Все больше людей протискивалось на трибуну, оттесняя начальство. Первыми вытеснили стоящих с краю милицейских генералов.
Незаметно, мало-помалу, руководство стало исчезать с трибуны, и вскоре на ней остались люди из толпы…».

Агрессивное с обвиняющим уклоном в адрес власти как таковой поведение народа потребовало от нее незамедлительно смены тактики:
заработала военно-полицейская машина. Хотя солдаты из внезапно появившихся бронетранспортеров стреляли холостыми патронами,
сам факт того, что советская армия в боевом строю в атаке с криком «Ура!» идет на любимых советским отечеством осетинских сыновей и дочерей вызвало шок, а затем небывалое остервенение толпы, ставшей мишенью. Именно в это время «около площади замаячили какие-то люди, напоминающие своим видом наркоманов и уголовников. Одни из них призывали идти на тюрьму, другие – бить ингушей.
Около восьми вечера одна колонна, человек в двести, собравшись у училища на проспекте Мира, отправилась на штурм городской тюрьмы на Буачидзе. Позднее другая группа от кинотеатра "Октябрь", увлекая за собой подростков, двинулась в район, где живут ингуши.
Шествующие во главе уголовники угрожающе вскидывали вверх «рогатки» из двух растопыренных пальцев и кричали:
"На Карца" (один из крупнейших ингушских анклавов в пригородах Орджоникидзе)…
По дороге переворачивали автомобили, избивали попадавшихся на глаза ингушей…».

На следующий день (26 октября) началась забастовка, аресты и стрельбы по бунтовщикам боевыми патронами (по приказу из Москвы).
Таким образом, четкая последовательность событий: демонстрация с гробом, митинг у обкома, разгон митингующих с последующими антиингушскими погромами и жестокая боевая «обработка» бунтовщиков «черемухой» и боевыми патронами – говорит об управлении данным кризисом.
Подтверждение этому мы находим в свидетельствах жителей Орджоникидзе, находившихся с 24 по 26 октября 1981 года в городе и его пригородах:
«…К моменту убийства таксиста были готовы портреты т.н. ингушских жертв», были изготовлены тайно зажигательные бутылки.
Двор у убитого по заданию местных организаций засыпан гравием. Демонстранты с покойником шли через три села под эскортом милиции.
Несли его под выходные дни. Под лозунгом-транспарантом "Осетия без ингушей!".
Это был третий случай, когда за преступление, еще не раскрытое, осетины требовали одной меры наказания – "выселить всех ингушей!"
Эта демонстрация, как теперь всем известно, закончилась антиингушскими погромами, самосудами типа ку-клукс-клановских или южноафриканских линчеваний.
Но характерно то, что организация избиения ингушей была управляемой.
Какие-то погромщики не позволяли доводить избиения до смертельного исхода.
Это было рассчитано на провоцирование ингушей окружающих сел, с тем, чтобы они выступили, завершили финал кровопролитием и столкновением с войсками. Тогда ингуши были бы обвинены во всех грехах… Как закономерный финал – перерождение националистического антиингушского мятежа в антисоветсткий… Сейчас в г. Орджоникидзе и его округе почти все спокойно. Но это спокойствие кажущееся…».

Действительно, через десять дней, 7 ноября 1981 года, в с. Чермен вновь возникло антиингушское напряжение…
Еще одно свидетельство:
«В 1981 г. осетинские власти задумали крупную провокацию. Два года они готовились к ней.
Подобрали транспаранты, лозунги, портреты всех "нераскрытых" убитых (теперь они будут убиты ингушами);
собрали оружие, бутылки с зажигательной смесью, железные дубинки – штыри.
Специально обучили людей, которые должны будут переворачивать и поджигать машины..., резать, бить (но не насмерть) ингушей.
Все остальное – дело руководства. Все должно начаться по сигналу. Ожидали любое убийство, желательно, к ноябрьским праздникам (любимая сталинская забава – пускать кровь в "красные дни" советского календаря. – М.Я.). Убитым оказался осетинский таксист. Повод – неподеленные наркотики.
Сигнал был подан, убитого тут же понесли на главную площадь (точно так же, как в 1958 г. казаки понесли своего морячка из Черноречья на площадь Ленина в г. Грозном). Там устроили митинг с транспарантами, портретами убитых (нераскрытые убийства), с лозунгами. Опять (как в 1958 г.) требовали выслать, уничтожить "третирующих" их ингушей. Осетинская женщина, врач первого роддома, призывала медиков города уничтожать больных ингушей.
Она обещала сама убивать ингушских новорожденных детей (эти обещания были исполнены через одиннадцать лет – осенью 1992 года осетинские врачи кастрировали и убивали ингушей в больницах города, который к тому времени стал называться Владикавказом.
Толпа переворачивала ингушские машины, зашвыривали их камнями, поджигала. Демонстранты разбили памятник Серго Орджоникидзе, стекла в здании обкома, военного училища. А в это время первый секретарь обкома партии Осетии Кабалоев по прямому проводу с центром сообщал в Кремль:
"Спасите нас!
Нас режут, убивают ингуши!".
И удалось бы подлое … дело.
И резали бы, убивали бы ингуши осетин, потому как кто же будет терпеть, когда тебя бьют, пыряют ножами, поджигают машины?
Кто же не даст сдачи, не защитится?
Но, к счастью ингушей, их новый первый секретарь обкома Александр Владимирович Власов, бывший чекист, …кинулся к старикам:
"Не дайте молодежи ввязаться в авантюру. Сдержите. Спасение ингушей сегодня – в их выдержке…"».
«Героическая» тактика Власова основополагалась на прагматизме.
Амбициозный и умный новый партбосс тогдашней Чечено-Ингушетии был начеку (потому что чекист) именно в связи с ингушской проблематикой,
которая собственно и сделала его первым секретарем обкома ЧИАССР после январских событий 1973 года в Грозном и завершения апряткинско-боковского цикла «национальной политики».
Итогом антиингушско-антисоветского мятежа «простого народа» Осетии в октябре 1981 года стало роковое для ингушей Постановление Совета министров СССР № 184, согласно которому «в целях предотвращения межнациональных конфликтов на территории Пригородного района Северной Осетии» не прописывать ингушей уже на основе законодательного акта. Итоги сталинской депортации еще раз были закреплены де-юре.
В послесловии единственного исследования этих событий сказано, что с 24 по 26 октября 1981 года в Орджоникидзе погибли два человека,
один скончался позже от полученных ран. Было возбуждено 46 уголовных дел по статьям УК РСФСР № 74, № 79, № 97, № 145 (ч. 2.), № 190 (3), № 206 (ч. 1, 2), № 218 (ч. 1, 2). Осуждено по ним 33 человека среди них оказалось трое ингушей – Г.М. Мальсагов (получил 1,5 года по ст. 218, ч. 2), А.А. Хадзиев (получил 7 лет по ст. 206 ч. 2) и С.Т. Гагиев (получил 1 год по ст. 218 ч. 2).

Достоверных сведений о потерях среди гражданского населения нет до сих пор.
Группировка, подтянутая для подавления мятежа (а возможно, и ожидаемого ингушского восстания, если бы его удалось спровоцировать), составляла:
5300 человек личного состава милиции, пожарных подразделений и от 1500 до 5000 дружинников;
3400 курсантов трех военных училищ (в том числе 1200 курсантов командного училища МВД СССР);
310 человек из состава отдельных батальонов милиции, прибывших из Грозного, Пятигорска и Ростова;
613 военнослужащих 8-го отдельного полка внутренних войск, прибывшего из Тбилиси;
300 военнослужащих 19-ой мотострелковой дивизии.
Ю. Шараев, исследовав на предоставленной ему в 1990 году базе данных события октября 1981 года, пришел к очень тревожному и предостерегающему выводу:
«Межнациональные столкновения не прекращаются, и, по мнению осведомленных в происходящем людей, если немедленно не будут приняты меры,
то существует опасность возникновения здесь "второго Карабаха"…
Уже сейчас очевидно, что на трагическое развитие событий во многом повлияли провокационные действия руководства…,
привыкшие полагаться на войска, "черемуху" и приказы, не учли, что в один, далеко не прекрасный день сила может нарваться на другую силу…
На примере этих событий ясно прослеживается, как опасна некомпетентность руководства, его неумение и нежелание говорить с народом,
вникать в его проблемы и решать их…».

Местная власть по-иному и не могла решать проблемы, традиционно решаемые в сталинской стилистике:
ингуши, очень давно «назначенные» в виноватые, будут до тех пор виноваты во всем, пока не откажутся от своего Пригородного района.
Верховная власть в этот раз жестоко наказала «своих парней»-осетин лишь потому, что они слишком уж завысили планку дозволенного даже для них и сверхстрого дозированной советской меры попытались «качать права».
За это и поплатились в назидание другим…

Последний раз редактировалось aslan1; 02.11.2017 в 09:34.
  Ответить с цитированием
Старый 09.11.2017, 10:39   #1053
aslan1
Участник
 
Аватар для aslan1
Автор Темы Старый
 
Регистрация: 03.03.2013
Сообщений: 2,764
vCash 4363.
Заплатить
Сказал(а) спасибо: 438
Поблагодарили 1,009 раз(а) в 471 сообщениях
Страна:
По умолчанию

Как все было на самом деле

В эти районы, освобожденные после выселения чеченцев, согласно постановлениям СНК СССР от 9 и 11 марта 1944 г.
СНК ДАССР обязан был до 15 апреля 1944 г. переселить 6300 хозяйств колхозников из горных районов Дагестана.

Однако обком ВКП(б) и СНК ДАССР наметили "встречный план", который предусматривал переселение 9160 хозяйств колхозников.
Большая агитационная и другая работа, проведенная представителями Дагобкома ВКП(б), дали свои результаты:
"желающих" переселиться оказалось в несколько раз больше, чем эти районы могут вместить, ибо, как сказано в
одном из официальных документов того времени, "народа Дагестане высоко оценили постановление СНК СCCP от 9 марта 1944 г. о
присоединении к Дагестанской АССР районов бывшей Чечено-Ингушской АССР"
.

Постановлением СНК Дагестанской АССР от 12 апреля 1944 г.
"О переселении колхозников колхозов "им. МОПР", "9 января" и "1 мая" Махачкалинского района в Хасавюртовский район" кумыки из трех колхозов селений Альбурикент (колхоз "им. МОПР"), Кяхулай ("9 января") и Тарки ("1 мая") общей численностью около 3 тыс. человек были размещены соответственно в трех бывших чеченских селах Байрамаул, Бамматюрт и Османюрт Хасавюртовского района.

"На 1 августа 1944 г., - говорится в докладной записке СНК ДАССР председателю СНК РСФСР и Наркому земледелия СССР, - переселено 16100 хозяйств против 6300 установленных СНК СССР и 9160, намеченных СНК ДАССР и обкомом ВКП(б). Из 21 горного района полностью переселено 144 населенных пункта, 109 колхозов и частично переселено население из 110 горных селений Дагестана.

Кроме того, в соответствии с постановлением СНК СССР от 18 мая 1944 г. № 546 в июле переселены из Грузинской ССР 700 хозяйств,
проживавших там аварцев".

Усердие агитаторов и организаторов этой акции было столь велико, что "фактически план переселения был перевыполнен в первую же пятидневку (25-30 марта 1944 г.) и на 10 августа переселено из 21 района 16100 хозяйств, насчитывающих примерно 62 тыс. душ", что составляло около 1/5 части населения горной зоны Дагестана.

В течение весны-осени 1944 г. из 22 районов ДАССР и 1 района Грузинской ССР принудительно было переселено 17 тыс. хозяйств колхозников общей численностью около 70 тыс. человек. Из этого общего числа переселенцев около 55 тыс. человек были размещены в 4 районах, присоединенных к Дагестанской АССР и около 15 тыс. - в предгорных и равнинных землях внутри прежних границ Дагестана.

Внутри республики в бывший Ауховский район переселились лакцы из Кулинского и Лакского районов (около 7 тыс. человек).
Кроме того, в населенные пункты 2 сельсоветов, переданных в Казбековский район, переселили из названного района около 3 тыс. аварцев.
И, наконец, около 3 тыс. кумыков из аулов Тарки, Альбурикент и Кяхулай были переселены в три чеченских селения Хасавюртовского района.

На присоединенной к Дагестану территории в трех районах (Веденском, Андалалском и Ритлябском) были чересполосно размещены андийцы, годоберины, чамалалы, тиндалы, хваршины, цезы, бежтинцы, гинухцы, гунзибцы, ахвахцы, каратинцы и аварцы из Ботлихского, Цумадинского, Цунтинского, Ахвахского, Кахибского, Тляратинского, Гумбетовского, Чародинского, Хунзахского, Гунибского, Буйнакского и Унцукульского районов (более 40 тыс. человек).

В эти новые районы ДАССР были переселены также бежтинцы, гинухцы и аварцы, жившие до 1944 г. в Кварельском районе Грузинской ССР (более 3 тыс. человек). И, наконец, в четвертом (Шурагатском) районе были расселены даргинцы и кайтагцы из Акушинского, Сергокалинского, Левашинского, Дахадаевского и Кайтагского районов (более 10 тыс. человек).
[Ссылки могут видеть только зарегистрированные пользователи. ]

Последний раз редактировалось aslan1; 09.11.2017 в 10:56.
  Ответить с цитированием
Ответ

Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход


Текущее время: 05:11. Часовой пояс GMT.


Powered by vBulletin® Version 3.8.9
Copyright ©2000 - 2017, vBulletin Solutions, Inc. Перевод: zCarot
.